Читаем без скачивания Еще один попаданец. Часть 2 [СИ] - Вячеслав Сизов

Участие в операциях позволило довооружиться, обеспечить взвод всем необходимым, легализовать трофеи. В стрелковых отделениях прибавилось по несколько ручных пулеметов MG-34. Заменивших “Браунинги” и “дегтяри”. Те сдали в роту. Тем более Бог ведь велел делиться с ближним, вот мы и поступили по его заветам, отдали ненужное. А Нестор был этому только рад. В штаб полка поступил приказ о сдаче на склады всех видов оружия старых образцов, боеприпасов и даже патронов НЗ, а также личного оружия командиров для проверки его технического состояния. Из роты и батальона на склад пришлось сдавать “мосинки” и “максимы”. А командный состав вообще без личного оружия остался. При других обстоятельствах считай, разоружили бы части. У нас — то перевооружение благодаря решению командира полка проходило более или менее нормально. Стали перевооружение проводить раньше, а в остальных частях была полная ж…а. Приезжавшие на побывку к семьям командиры рассказали, что на партсобрании в одной из частей задали вопрос: “Почему мы сдаем оружие и патроны НЗ? Логичнее получить вначале новое: ведь мы находимся в нескольких сотнях метров от границы”. Ответ был лаконичен: “Приказы не обсуждаются, а исполняются…”. Вот и исполняли, оставшись без оружия и боеприпасов. У нас этим все же было полегче хоть новое вооружение было. Рота получила большое количество новых винтовок СВТ, но многие бойцы оставались необученными к обращению с ней. Да и с остальным вооружением были проблемы, на всех не хватало. Тыловому составу и писарям вообще ничего не выдали. А тут такая неучтенка. Сразу восемь нештатных ручных пулеметов на роту.

Мои бойцы преобразились. В них появилась уверенность в себе. Как — никак побывали под огнем врага, самим пришлось убивать. Двигались как на пружинах, все исполняли быстро и четко. Мне стали больше доверять. Во взводе сложилась своя собственная внутренняя структура. От сержантов все чаще приходили дельные мысли и предложения. Было чувство, что мои бойцы стали для многих элитой. Одним своим внешним видом отличаясь от других. Подтянутые, спортивные, в ухоженной и чистой форме они смотрелись лучше остальных. И это была головная боль ротного и старшины. Комиссар не раз уже указывал на отличие моих от остальных бойцов. Да и по вооружению мы заметно выделялись. У вторых номеров снайперов появились свои снайперские винтовки и оптика. Многие ходили с трофейными “Наганами”, с металлическими флягами и немецкими котелками. По “Наганам” тоже пришлось делиться, отбирая у своих автоматчиков для командиров батальона, а то с перевооружением они совсем без оружия остались. В моем рюкзаке ждал своего часа “Зауэр” с глушителем.

Затариваясь на выездах трофеями, не наглели. Все лишнее сдавали чекистам по акту. На то, что мы затариваемся внештатным оружием, Шаров смотрел сквозь пальцы, видя в наших действиях не корысть, а необходимость. Особенно когда при штурме одной из баз огнем наших пулеметов удалось загасить сразу несколько огневых точек поляков, прижавших к земле “чекистов”. Тем более что все остальное нами сдавалось безукоризненно, в том числе деньги и драгоценности. Захваченное продовольствие делилось на три неравные части. Большая часть поступало на кухню в общий котел. Одна сдавалась в ХОЗО УНКГБ, а последняя шла в наш схрон. Туда же складывались и лишние боеприпасы. О его местонахождении знали только Новиков, снайпера и “егеря”.

Наши частые отлучки огорчали Нестора, так как срывали график боевой подготовки. Но он все прекрасно понимал, видя измученные лица бойцов после их возвращения из очередного выезда. Мы много и часто с ним разговаривали в свободное время. О чем говорили? О будущей войне. О том, что она будет со дня на день, уже никто не сомневался. Вот я и пытался донести до Нестора свои взгляды на возможные проблемы с семейным лагерем и действиям роты. Одним из итогов наших разговором можно считать то, что он, взяв у меня кроки карты, в сопровождении нескольких сержантов на лошадях проехался по предполагаемому маршруту эвакуации, ища наиболее безопасные и быстрые. К этому его подвигло и участие в одной из таких бесед комиссара полка и секретаря парторганизации. Кстати наши женщины активно участвовали в военной подготовке — каждый день ходили, вместе, со всеми на стрельбище и жгли патроны. Учась стрелять из револьверов и винтовок. И у них это очень хорошо получалось, лучше некоторых бойцов, чем и пользовались воспитательных целях. Хорошо у женщин шла и мед. подготовка. Перевязки они накладывали превосходно, небольшие раны лечили тоже хорошо. Дети тоже не отставали от взрослых учась выживать в лесу. Отличным учителем оказался Петр Ерофеев, в свободную минуту приходивший к детям и рассказывающий им о лесе. В связи с этим удалось протолкнуть мысль о военизированном походе- прогулке по лесу вечером 21 июня с ночевкой на хуторе, костром, шашлыками и рыбалкой. Народ купился и согласился…. Под это дело заказали на всех вещмешки и маленькие размеры военной формы и сапог.

Из приказа НКО от 19 июня 1941 года за № 0042.(РИ)

…. “по маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано”…

…”Аналогичную беспечность к маскировке проявляют артиллерийские и мотомеханизированные части: скученное и линейное расположение их парков представляет не только отличные объекты наблюдения, но и выгодные для поражения с воздуха цели. Танки, бронемашины, командирские и другие спецмашины мотомеханизированных и других войск окрашены красками, дающими яркий отблеск, и хорошо наблюдаемы не только с воздуха, но и с земли. Ничего не сделано по маскировке складов и других важных военных объектов…”

19 июня 1941 года управления Западного и Киевского особых округов были преобразованы во фронтовые. Под Барановичами, в районе станции Обуз-Лесная, разворачивался фронтовой командный пункт ЗапОВО.

Как и обещали утром 20-го к нам в лагерь приехали Самуил Абрамович и Михаил. Они застали нас во время, мы только что прибыли с очередного выезда. Они доставившие заказ. Чему я был безмерно раз. Нагрудники сразу пошли в дело, а карты легли ко мне в рюкзак. Он кстати значительно потяжелел, я туда вроде бы не так много и положил…. Помявшись, Самуил Абрамович денег за заказ с меня брать не стал, попросив рассчитаться продуктами, и предложил очень приличный курс обмена. Я согласился, тем более что был запас продуктов, захваченный у поляков. Стоило мне согласиться, тут же последовало предложение продать еще и по хорошей цене. И список требуемого продовольствия значительно расширился. Подумав и прикинув, сколько мы сможем скинуть из наших запасов, я согласился. Вызвав Новикова, поручил его заботам Самуила Абрамовича. Спросите, почему согласился? А чего оставлять немцам запасы советских дензнаков им и так в городском банке 25 миллионов рублей достанется, наши не успеют вывести. Да и нам, путешествуя по тылам, пригодятся, люди разные попадаются. Одни просто так покормят, а другие денег за еду попросят.

Михаил стоял в сторонке и не вмешивался в наши переговоры с Самуилом Абрамовичем. У каждого свой “бизнес”. Как только Самуил Абрамович скрылся за Новиковым, Михаил подошел ко мне.

— А говоришь что ты не еврей? Так торговаться, что ободрал бедного Самуил Абрамовича! И все равно продешевил. Можно было раза в два цену поднять.

— Что так?

— А ты не в курсе?

— Смотря чего?

— Понятно все с тобой. Тут недавно в городе были учения по светомаскировке. Так народ перепугался, скупает все что есть — спички, крупу, соль, муку. Сбрасывает сов. знаки. Сейчас немецкие марки входу. Вот Самуил Абрамович и поторопился на этом заработать. У тебя случайно марок нет? А то бы приобрел.

— Согласен. Действительно упустил свою прибыль. Ну да что было, не вернешь. А марок нет. Хотя кто его знает…

Дальше разговор затронул разгром польского подполья. Арестов и поисков диверсантов. Захвате у них оружия и боеприпасов. Вот интересно, откуда они все знают? Ведь кто-то сливает им инфу всего несколько суток прошло, а они уже в курсе! И сидит этот информатор в УНКГБ или УНКВД. Ну да это сейчас не мое дело. Михаил просил для себя оружия и боеприпасов из числа трофеев, типа они тоже поучаствовали. Поделились данными. Пообещал подумать как решить этот вопрос. Была у меня в памяти одна зацепка, но для этого мне нужно было попасть в город и посмотреть своими глазами. Рассказал мне Михаил и о настроении среди диаспоры. Часть ее готовилась встречать немцев как своих освободителей шампанским и музыкой. Идиоты! Ну да они сами себе выбрали путь остальные, что помоложе уйдут в леса. В субботу вечером, для этого все готово есть, где укрыться, но нет оружия, чтобы сражаться. В случаи чего помогут нашим. Кто сможет, будет пробираться на восток, остальные будут сражаться с общим врагом. Кстати билетов на поезда, идущих на восток уже нет. Все раскуплены и скупают их не спекулянты. С информацией о возможной дате войны было послано сообщение в представительство Конторы в Бресте и Минске. Но, похоже, там и не чешутся. Так что дело пахнет керосином и очень большим. Весело будет всем…. Мы с ним договорились о связи в Бресте и с началом войны. На мою карту он нанес несколько точек расквартирования их партизанских отрядов и объяснил, где расположены их почтовые ящики для связи. Обговорить пароли и явки. И после этого пожадничать с трофеями? Я же не жмот, мы себе еще найдем. Пришлось по такому поводу достать из рюкзака трофейный “Наган”, припасенный на всякий случай и подарить Михаилу. Наш разговор был прерван с появлением Самуила Абрамовича с радостной улыбкой на лице. Все что ему было нужно, выдали и даже загрузили, и он готов был приехать еще. Ну да я всегда рад их видеть. Попрощавшись, они уехали, оставив меня один на один со своими мыслями.